Законодательство и судебная практика зарубежных стран об иммунитете иностранного государства

В 70-х годах XX в. роль государства и степень его участия в международных частноправовых отношениях увеличились. В связи с этим стали пересматриваться и традиционные подходы к пониманию иммунитета государства от частных исков в иностранных судах и неприкосновенности государственной собственности, находящейся за рубежом.

С тех пор сложилось три варианта национального регулирования иммунитета государства: в одних странах этот вопрос разрешается при помощи специального закона, которым руководствуются суды и административные органы, столкнувшиеся с участием иностранного государства в гражданско-правовом отношении (США, Великобритания, Канада); в других странах нормы о юрисдикционном иммунитете предусматриваются в процессуальном законодательстве, а о законодательном иммунитете и об иммунитете его собственности – в гражданских кодексах или законах о международном частном праве (Россия, Казахстан, Армения); третья группа стран закрепила правовое положение государства как юридического лица и в этой связи в их законодательстве отсутствуют нормы об иммунитете государства (Грузия).

Одними из первых осознали неэффективность концепции абсолютного иммунитета страны общего права – США, Великобритания, Канада, Пакистан.

Сначала в судебной практике, а затем и научном сообществе этих стран сформировалось убеждение в необходимости ограничения иммунитета государства для гарантированности судебной защиты прав его контрагентов по сделкам. Иммунитет государства мешал рассматривать его в гражданском обороте как равного участника и ставил под сомнение гражданские права иностранных физических и юридических лиц, торгующих с государством или оказывающих ему услуги, что не могло не сказаться на развитии международных хозяйственных связей.

Поэтому в 1976 г. В США принимается Закон об иммунитете иностранных государств (Foreign Sovereign Immunities Act), который определял юрисдикцию Соединенных Штатов относительно исков к иностранному государству. Данный Закон устанавливал исключения из иммунитета иностранного государства, при наличии которых суды США были компетентны рассматривать спор. В качестве основного правила предусматривалось наличие прямого или подразумеваемого отказа иностранного государства от иммунитета (§ 1605a), а также невозможность воспользоваться иммунитетом в споре, связанном с коммерческими сделками. Также устанавливалось, что иммунитет ограничивается и в случае приобретения собственности с нарушением норм международного права (§ 1605 (a) 3) и т.д.

Наибольший интерес вызывает норма Закона США об отказе в иммунитете государству, причинившему на территории США вред личности или смерть, а равно повредившему имущество или способствующему его утрате (§ 1605 (a) 5). Это правило распространяется на любой деликт, а не только связанный с гражданско-правовыми отношениями. В частности, делается оговорка, что действия или бездействие, которые привели к вреду жизни, здоровью или имуществу, совершенные как иностранным государством, так и его должностными лицами и служащими при исполнении ими своих обязанностей (non-commercial torts exception), приводят к отказу в иммунитете государству. Другими словами, правонарушение может быть в известной степени связано с публичными функциями, и тем не менее это не позволяет ответчику заявлять об иммунитете.

Однако далее американский законодатель отмечает, что правило § 1605 (a) 5 применяется, если причинение вреда связано с осуществлением дискреционных действий иностранного государства. Такое противоречие трудно разрешить, но стоит принять во внимание то, что правительственные функции почти никогда не осуществляются на территории другого государства, за исключением действий дипломатических и консульских служб.

Вслед за Законом США подобные нормативные акты, закрепляющие исключения из иммунитета государства, были приняты в Великобритании в 1978 г., в Канаде в 1982 г.

Постепенно к модели ограниченного иммунитета приходят и страны романо-германской правовой традиции. В ряде стран Западной Европы (Франция, Дания, Норвегия, Греция, Италия, Германия и др.) концепция ограниченного иммунитета иностранного государства сначала проводится в жизнь в судебной практике. Отправной точкой для законодательного выражения идеи функционального иммунитета для этих стран послужила Европейская конвенция об иммунитете государств 1972 г., в преамбуле которой закреплено, что при ее подписании принимается во внимание “существование в международном праве тенденции к ограничению тех случаев, когда государство может ссылаться на иммунитет в иностранных судах”. Страны – участницы этой Конвенции (Австрия, Бельгия, Германия, Нидерланды, Португалия, Швейцария) постепенно закрепили в своем национальном законодательстве идею ограниченного иммунитета. Государства, ее не подписавшие, воспользовались данным текстом как основой для внутригосударственного регулирования. Одной из первых в числе стран континентального права соответствующий закон об иммунитете приняла Аргентина в 1995 г.

В законах указанных стран иммунитет государства от юрисдикции ставится в зависимость от сущности тех сделок, в которых государство принимало участие и которые стали предметом спора. Чаще всего употребляются понятия “торговая сделка” или “коммерческая сделка”, которые не имеют четких критериев и устанавливаются судом в каждом конкретном случае при помощи имеющегося в законах примерного перечня (договор поставки товара, договор возмездного оказания услуг, договор займа, договор поручительства, и т.п.) или гражданско-правовой природы спорного договора. При этом суды, как правило, не занимаются определением цели заключения государством таких сделок, довольствуясь нахождением спорной сделки в системе гражданско-правовых договоров.

Давая характеристику зарубежному регулированию государственного иммунитета, нельзя не упомянуть еще один фундаментальный источник – Кодекс Бустаманте . Этот документ, являющийся приложением к Конвенции о международном частном праве, принятой 20 февраля 1928 г. на VI Международной конференции американских государств в Гаване, вот уже более 70 лет действует в 15 странах Латинской Америки (например, в Бразилии, Венесуэле, на Кубе, в Перу, Чили, Эквадоре и др.). В ряде стран американского региона нормы этого Кодекса применяются как обычаи (Аргентина, Мексика).

——————————–

См.: Международное частное право. Иностранное законодательство / Предисл. А.Л. Маковского; сост. и науч. ред. А.Н. Жильцов, А.И. Муранов. М., 2000. С. 746 – 798.

В связи со столь феноменальной унификацией коллизионных правил, которую удалось осуществить на основе Кодекса Бустаманте в значительном количестве государств, есть смысл рассмотреть правила об иммунитете, которые в нем предложены.

Сразу стоит отметить, что Кодекс Бустаманте исходит из модели функциональности иммунитета и его связанности с политической деятельностью государства, несмотря на то, что он принят в 1928 г., когда приоритетным был иммунитет абсолютный.

Так, в ст. 333 закреплено правило о том, что суд некомпетентен разбирать гражданские и торговые дела, в которых ответчиками выступают другие государства или их главы в случае личных исков, если они сами прямо не подчинят себя суду или не заявят встречного требования. Аналогичная норма ст. 334 регулирует подачу вещных исков с добавлением, если государство или его глава “действовали в качестве таковых и их действия имели публичный характер”.

Интересна формулировка, используемая Кодексом для установления пределов принципа иммунитета: государство или его глава, действующие в качестве частных лиц, будут подсудны другому государству по общим правилам. Надо полагать, что “государство, действующее как частное лицо” – это не что иное, как “торгующее государство” в США, “государство, участвующее в коммерческой деятельности” (Европейский союз, СНГ).

Содержание

No votes yet.

Please wait…

Просмотров: 333

Правовое положение иностранного государства в международном гражданском процессе

Процессуальное положение государства как участника гражданского процесса основано на его суверенитете. Суверенитет государства предопределил появление теории государственного иммунитета. Виды иммунитетов государства: иммунитет от иностранной юрисдикции; иммунитет от предварительного обеспечения иска и принудительного исполнения иностранного судебного решения; иммунитет от применения иностранного права; иммунитет собственности государства и доктрина акта государства. В настоящее время в мире применяются две теории государственного иммунитета: доктрина абсолютного иммунитета и доктрина функционального (ограниченного) иммунитета.

Доктрина абсолютного иммунитета государства признавалась незыблемой нормой международного права в течение почти 100 лет (сер. XIX в. — сер. XX в.). На этой доктрине основаны «руководящие решения» судов западных государств, вынесенные в 20-х годах XX в. В соответствии с доктриной абсолютного иммунитета государство ни при каких обстоятельствах (даже будучи стороной частноправового отношения) не могло быть привлечено к ответственности в судах другого государства.

Однако иммунитет государства нельзя понимать как отказ в правосудии. Иск к государству всегда может быть предъявлен в его собственном суде; истец также вправе обратиться в компетентные органы своего государства с тем, чтобы оно вступило в дипломатические переговоры с иностранным государством, к которому частное лицо имеет претензии.

В 50-х годах XX в. в связи с активизацией участия государства в международных гражданских правоотношениях появилась теория «торгующего государства», на основе которой была выработана доктрина функционального (ограниченного) иммунитета. Эта доктрина получила практическое воплощение в решениях высших судебных органов ФРГ, Австрии, Швейцарии, вынесенных в 60-х годах XX в. В 70-90-х годах XX в. во многих государствах были приняты национальные законы об иммунитете иностранного государства (США, Великобритания, Канада, Австралия, Аргентина, Сингапур, ЮАР), закрепляющие теорию функционального иммунитета. Современная судебная практика государств континентальной Европы также придерживается данной теории.

И законодательство, и судебная практика зарубежных стран делят акты иностранного государства на публичные (связанные с осуществлением прерогатив государственной власти) и частные (коммерческие — связанные с деятельностью государства в качестве «коммерсанта»). Публичные акты государства пользуются абсолютным иммунитетом и не могут быть предметом разбирательства в суде другого государства.

>

Если же государство выступает в качестве коммерсанта, то его деятельность представляет собой частный акт и подлежит юрисдикции государства места проведения такой деятельности. По частноправовым сделкам государства возможно привлечение его к ответственности в суде другого государства, применение права страны суда (или иного иностранного права), действия по предварительному обеспечению иска и принудительному исполнению судебного решения.

Во всех национальных законах об иммунитете иностранного государства предусмотрено право такого государства ссылаться на свой иммунитет. Закон об иммунитете иностранного государства США 1976 г. — государство должно сделать заявление об иммунитете в суде. Государственный департамент США может также участвовать в процессе от имени американского правительства, если, по его мнению, суд неправильно толкует закон.

Вопрос о признании иммунитета иностранного государства решается судом. Акт об иммунитете государства Великобритании 1978 г. — заявление об иммунитете может быть сделано в суде непосредственно официальным представителем иностранного государства. Суд по этому вопросу вправе обратиться в Министерство иностранных дел Великобритании, и сведения, полученные от него, для суда обязательны. Судебная практика континентальных стран (Швейцарии, ФРГ, Франции) устанавливает, что заявление об иммунитете делается иностранным государством в суде по правилам местного гражданского процессуального законодательства.

Европейская (Брюссельская) конвенция Совета Европы о государственном иммунитете 1972 г. представляет собой основной нормативный источник практической реализации теории функционального иммунитета, Преамбула Конвенции устанавливает, что государства-участники принимают во внимание современную тенденцию международного права ограничивать иммунитет государства при его вступлении в частноправовые отношения.

Конвенция содержит детализированный, обширный перечень частноправовых отношений, при вступлении в которые государство автоматически лишается своего права на иммунитет. В Брюссельской конвенции зафиксировано, что государство не вправе ссылаться на иммунитет в суде другого государства:

  1. При предъявлении встречного иска, если иск вытекает из отношений права или факта, на которых основано основное требование, подчиненное юрисдикции другого государства.
  2. Государство обязано подчиняться юрисдикции другого государства по международному соглашению, специальному положению письменного контракта или соглашения, заключенного уже после возникновения спора.
  3. При вступлении в гражданские (коммерческие — договоры займа, купли-продажи, подряда, аренды и т.п.) правоотношения, исполнение по которым должно иметь место на территории страны суда.
  4. При заключении трудовых договоров с физическими лицами, если работа должна быть выполнена на территории страны суда (за исключением случаев, когда физическое лицо является гражданином государства-нанимателя или в договоре предусмотрена письменная оговорка о подсудности).
  5. Если государство является участником (совместно с другими частными лицами) какого-либо общества, ассоциации или юридического лица, имеющего реальное или уставное место нахождения или главное предприятие на территории страны суда.
  6. Государство имеет на территории страны суда бюро, агентство или иное учреждение, через которое оно на тех же условиях, что и частные лица, осуществляет производственную, коммерческую или финансовую деятельность.
  7. Спор касается прав на промышленную собственность, зарегистрированную и защищаемую в стране суда.
  8. Государство нарушило принадлежащие третьему лицу авторские права, защищаемые в стране суда.
  9. По делам о праве на недвижимость, расположенную в стране суда.
  10. По делам о возмещении вреда, возникшим в связи с фактами, имевшими место на территории страны суда.

Брюссельская конвенция предусматривает возможность принятия принудительных мер по отношению к собственности иностранного государства — участника коммерческой деятельности — в целях предварительного обеспечения иска, а также возможность принудительного исполнения судебного решения, вынесенного против иностранного государства.

Доктрина абсолютного иммунитета государства до сих пор закреплена в законодательстве некоторых государств — Китая, России. Эти процессуальные положения признают абсолютный иммунитет иностранного государства на территории РФ и устанавливают возможность привлечь любое иностранное государство к ответственности в судебных органах РФ при наличии явно выраженного согласия этого государства. Таким образом, российское процессуальное право основано на концепции «договорного, дипломатического» отказа от иммунитета.

По-видимому, устанавливая подобные положения, российский законодатель рассчитывал, что другие государства, даже придерживающиеся концепции функционального иммунитета, на условиях взаимности будут проводить такую же политику в отношении РФ. Подобный расчет полностью противоречит современной практике, о чем ясно свидетельствуют иски, предъявленные в судах Франции и Швейцарии в связи с коммерческой деятельностью Российского государства, и принятие в этих странах принудительных мер по отношению к собственности РФ в связи с предварительным обеспечением иска.

Эти прецеденты имели место до вступления в силу нового гражданского процессуального законодательства РФ, и следовало бы сделать вывод, что государства соблюдают свои собственные законы, а не законы других стран. Если государство придерживается концепции функционального иммунитета, то нельзя ожидать, что оно будет нарушать положения своего собственного права и предоставлять абсолютный иммунитет государству, в законодательстве которого закреплена эта теория.

В 1986 г. при рассмотрении в американском суде иска к КНР в связи с обязательствами китайского правительства по займу 1911 г. Китай сделал заявление, что доктрина функционального иммунитета не может применяться за границей к коммерческой деятельности государств, которые не признают эту доктрину, а придерживаются концепции абсолютного иммунитета. Это заявление не было принято во внимание американским судом, поскольку при разбирательстве дела он применял свое собственное право — Закон об иммунитете иностранного государства 1976 г., основанный на теории функционального иммунитета.

Подобная практика недвусмысленно демонстрирует, что положения ст. 401 ГПК РФ и ст. 251 АПК РФ являются устаревшими, неприемлемыми для большинства других стран, не отражают реалий современной действительности и могут только причинить ущерб интересам России. Кроме того, указанные нормы процессуального законодательства противоречат положениям ст. 124 и 1204 ГК РФ о том, что государство участвует в гражданско-правовых отношениях на равных началах со своими частными партнерами.

Поскольку в современном мире господствует доктрина функционального иммунитета и подавляющее большинство государств готовы вступать в международные коммерческие отношения только на ее началах, то в договорной практике РФ также имеет место отказ от доктрины абсолютного иммунитета.

В двусторонних международных соглашениях о взаимной защите иностранных инвестиций закреплен добровольный и явно выраженный отказ Российского государства от своего иммунитета (договоры РФ с Венгрией, США, Южной Кореей). Споры между принимающим государством и частным иностранным инвестором рассматриваются не в судах принимающего государства, и не в соответствии с его национальном правом, а в порядке международного коммерческого арбитража.

Доктрина абсолютного иммунитета, которой придерживается российское законодательство, не позволяет закрепить в процессуальных законах правила о заявлении об иммунитете от имени государства. Предполагается, что подобной проблемы не может возникнуть, поскольку государство автоматически неподсудно судам другого государства.

Такое предположение давно устарело и полностью не соответствует реальной действительности. На практике России приходилось делать такие заявления в иностранных судах: в деле по искам И. Щукиной и И. Коновалова заявление об иммунитете было сделано как путем направления ноты посольства РФ во Франции в МИД Франции, так и непосредственно во время судебного заседания по правилам французского гражданского судопроизводства.

Привилегии и иммунитеты дипломатических и консульских должностных лиц закреплены в международном публичном праве и неразрывно связаны с суверенитетом государства. Официальные представители государства должны иметь в другом государстве возможность свободно выполнять свои функции как представители суверенного государства.

На этом основано их освобождение от гражданской юрисдикции в государстве пребывания. Однако в международном праве предусмотрены и изъятия из дипломатических и консульских иммунитетов: Венские конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. и консульских сношениях 1963 г. содержат перечень оснований для отказа в предоставлении иммунитетов по гражданским делам.

Консульские должностные лица пользуются в государстве пребывания иммунитетом от гражданской юрисдикции только в связи с тем, что касается их служебной деятельности, но это не распространяется на иски о возмещении вреда, причиненного ДТП. Двусторонние консульские конвенции, как правило, расширяют перечень иммунитетов консулов по сравнению с Венской конвенцией 1963 г. и предоставляют консулам дипломатические иммунитеты в полном объеме.

В соответствии с Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 г. дипломаты не пользуются иммунитетом от гражданской юрисдикции государства пребывания:

  1. В отношении вещных исков, относящихся к частному недвижимому имуществу на территории государства пребывания, если дипломат владеет таким имуществом как частное лицо, а не от имени государства аккредитования.
  2. В отношении исков о наследстве, в которых дипломат выступает в качестве исполнителя завещания, попечителя наследственного имущества, наследника или отказополучателя как частное лицо.
  3. В отношении исков, касающихся любой профессиональной или коммерческой деятельности, осуществляемой дипломатом за пределами его официальных функций.

ЮРИСДИКЦИОННЫЙ ИММУНИТЕТ ИНОСТРАННОГО ГОСУДАРСТВА

А.А. Тухбатуллина

Кафедра гражданского и трудового права Российский университет дружбы народов Ул. Миклухо-Маклая, 6, 117198 Москва, Россия

В статье рассматриваются содержание иммунитета, концепции иммунитета в различных государствах и возможности ограничения юрисдикционного иммунитета иностранного государства.

Наиболее емко и сжато характеристика правового содержания иммунитета выражена в известных еще со времен римского права юридических максимах: «par in paretn non habet imperium» («равный над равными власти не имеет»), «par in parent non habet potestas» («равный по отношению к равному полномочий не имеет»), «par in parem non habet jurisdictionen» («равный над равным не имеет юрисдикции») .

Иммунитет иностранного государства заключается в освобождении (неподчинении) этого государства от власти другого государства, его юрисдикции. Именно поэтому иммунитет нередко называют юрисдикционным иммунитетом.

Судебный иммунитет предполагает следующее; ни одно государство не может принудить иностранное государство выступать в качестве ответчика в судах первого государства; иностранное государство подсудно судам другого государства только если иностранное государство ясно выразило согласие на это; ни одно государство не может отказать иностранному государству в праве выступать истцом в судах этого государства.

В современном международном частном праве остро стоит вопрос об ограничении иммунитета государства. Учитывая связь иммунитета с суверенитетом государства, можно провести следующую параллель. XX век показал, что развитие государств в изоляции невозможно. В связи с объективным процессом глобализации экономической и социальной жизни выявилась тенденция стремления государств к интеграции в мировую экономику. Иными словами, сегодня появляются гражданско-правовые отношения трансграничного характера. Соответственно, для защиты прав других участников этих отношений — граждан и юридических лиц требуется механизм ограничения суверенитета государства в подобного рода сделках. Не менее важно унифицировать хотя бы в малой доле законодательство об иммунитете различных стран.

Первая попытка унификации была предпринята с принятием Брюссельской конвенции для унификации некоторых правил относительно иммунитета государственных судов от 10 апреля 1926 г. Первым договором, рассматривающим проблему иммунитета в целом, явилась Европейская конвенция об иммунитете государств, принятая в 1972 г. Сейчас в различных государствах существуют отличные концепции об иммунитете; по-разному определяется само понятие «иммунитет». Некоторые страны вообще не имеют законодательства об иммунитете, определяя его

через судебную практику. Для того чтобы не было пробелов в праве и чтобы иметь четкость в понятиях, касающихся данного института, возникает острая необходимость в принятии единого унифицирующего акта. В данном случае единый нормативноправовой акт должен закреплять полный перечень видов собственности, которые пользуются иммунитетом от принудительного исполнения судебных решений; устанавливать основания исков и порядок реализации принудительных действий .

Широкое распространение концепции ограниченного иммунитета в праве и практике зарубежных стран привело к тому, что уже в 80-е годы количество исков, предъявляемых к СССР в иностранных судах, значительно возросло. В целом опыт, связанный с рядом дел, возникших за рубежом (прежде всего в США) по искам к СССР или к советским государственным органам, показал, что юридические средства защиты в иностранных судах концепции абсолютного иммунитета Советского государства ограничены, и, как правило, эффекта не дают. Закрепление ранее в советском, а ныне в российском законодательстве абсолютного иммунитета иностранного государства не ведет к автоматическому признанию иммунитета российского государства в иностранных судах.

Переход экономики России на рыночные отношения, ликвидация государственной монополии внешней торговли, проведенная приватизация поставили вопрос о необходимости привести российское законодательство по проблемам иммунитета иностранного государства в соответствие с реалиями сегодняшнего дня. Все это свидетельствует о том, что российское законодательство, основанное на концепции абсолютного иммунитета государства, нуждается в изменении.

В этих условиях назрела необходимость разработки и принятия законодательного акта, который при определенных условиях ограничивал бы юрисдикционный иммунитет иностранного государства. Одновременно стоит задача урегулирования особенностей правового режима споров с участием Российского государства по искам иностранных лиц, в частности, в свете проблемы юрисдикционного иммунитета, в той мере, в какой это может быть предметом внутреннего законодательства РФ.

В этой связи под эгидой Центра частного права был разработан проект российского закона «О юрисдикционном иммунитете иностранного государства и его собственности» в 1998 г. . Переработанный вариант этого документа под названием Проект ФЗ «Об иммунитете государства» был подготовлен в 2000 г. в рамках проекта Центра торговой политики и права. При подготовке Проекта были учтены законодательные акты по вопросам иммунитета иностранного государства таких стран, как Австралия, Великобритания, Канада, Пакистан, Сингапур, США, ЮАР, а также судебная практика Австрии, Греции, Италии, ФРГ, Швейцарии и др. Принимались во внимание и результаты кодификационных работ, предпринятых в рамках международных органов и организаций, таких как Комиссия международного права ООН, Организация Американских Государств, Ассоциация международного права.

На заседании правительства 24 декабря 2004 г. рассматривался вопрос о проекте федерального закона «О юрисдикционном иммунитете иностранного государства и его собственности». В пояснительной записке к проекту практически прямо говорится, что закон является ответом на многочисленные процессы против России, которые шли за границей, в то время как Москва себе подобного не позволяла.

Профильные комитеты Госдумы по законодательству, по международным делам и по собственности рекомендовали палате принять данный документ. В частности, в своем заключении на законопроект профильный комитет Госдумы по собственности подчеркнул, что «проект закона установит режим юрисдикционного иммунитета иностранного государства и предусматривает возможность отказа от

него, закрепляет принципы неприменения иммунитета по спорам, вытекающим из деятельности иностранного государства в тех случаях, когда оно не является осуществлением суверенной власти этого государства» .

Нижняя палата российского парламента намеревается в скором времени принять законопроект, который некоторые юристы уже окрестили московским ответом «хьюстонскому правосудию». В случае принятия этого документа российские судьи смогут рассматривать дела против иностранных государств — точно так же, как иски против России слушаются в Европе и за океаном. Похоже, Москве уже надоело выступать за рубежом исключительно в роли ответчика, и она намерена в самое ближайшее время принять закон, который позволит ей столь же активно вмешиваться в жизнь других стран, не выходя за границы своей юрисдикции .

Хотелось бы напомнить о некоторых спорах с Россией. В этой связи конечно сразу всплывают многочисленные конфликты со швейцарской фирмой Noga, но к сожалению она не единственная, кто выдвигает требования к РФ. Группа SPI — Союзпло-димпорт — подала в суд на Российскую Федерацию. Иск на 25 миллионов евро подан в суд города Роттердам. В свое время группа получила права на производство 43 водочных марок. Потом государство пыталось опротестовать сделку как незаконную. Разбирательство продолжалось несколько лет и закончилось тем, что права на водочные марки были переданы госпредприятию, владелец SPI Юрий Шефлер объявлен в розыск. В настоящее время судебные процессы продолжаются. Банк Credit Agricole Indosuez (CAI) подал иск к России в Европейский суд по нравам человека в Страсбурге. Банк считает, что российские суды ущемили его права, не признав форвардные контракты, заключенные CAT с Национальным резервным банком. Конфликт между Credit Agricole Indosuez и Национальным резервным банком (НРБ) начался в 1999 году, когда последний отказался заплатить CAI более $100 млн. по форвардным контрактам. Судебное разбирательство продолжается. Бельгийская фирма «Бершадер Интернешнл» пытается получить с российских властей $13,3 млн. через стокгольмский арбитраж .

ЛИТЕРАТУРА

1. Дума приняла закон о юрисдикционном иммунитете иностранного государства//МСК — Strana.ru 11.03.2005 13:39

2. Инвесторы против России» 09.02.2005 — www.gazeta.ru

3. Москва обзаведется «хьюстонским судом»« — www.demo.prognos.ru

4. Международное частное право. Учебник / под ред. Г. К. Дмитриевой. М,-ПБОЮЛ Гриженко Е. М. (Проспект), 2001. С. 254

5. «Норма права» — Приложение к газете «Экономика и жизнь». — 1998. — .N”36 (38). — Сентябрь (октябрь).

6. Сообщение официального сайта Государственной Думы от 11.01.2005 — www.duma.gov.ru

JURISDICTIONAL IMMUNITY OF A FOREIGN STATE

A.A. Tukhbatullina

The Department of Civil and Labor Law Peoples’ Friendship University of Russia Mikluho-Maklaya st„ 6, 117198 Moscow, Russia

The article describes the essence of immunity, models of immunity in different countries and possibilities of limiting jurisdictional immunity.

Участие государства как партнера по сделке во внешнеэконо­мическом обороте само по себе не дает возможности привлечения его к ответственности за невыполнение своих обязательств в иностран­ном суде, поскольку этим нарушался бы суверенитет государства. В связи с этим появляется проблема судебного иммунитета государства и его имущества на иностранной территории (в отношении ино­странных судов или международного коммерческого арбитража). Без прямого на то согласия компетентного органа государства к нему не может быть ни предъявлен иск в иностранном суде, ни обращено взыскание на его имущество. Принцип абсолютного судебного имму­нитета государства традиционно закрепляется процессуальным зако­нодательством (п. 1 ст. 401 Гражданского процессуального кодекса, п. 1 ст. 251 Арбитражного процессуального кодекса).

Однако по мере развития международного имущественного (коммерческого) оборота этот принцип все более становится пре­пятствием для его участия в этих отношениях, а также для прив­лечения необходимых иностранных инвестиций. Поэтому в зако­нодательстве и судебной практике многих зарубежных стран и в некоторых международных конвенциях в последние десятилетия получила распространение так называемая доктрина ограниченного (функционального) иммунитета. В соответствии с ней предпола­гается, что государство (публично-правовое образование), осущест­вляя частноправовую, коммерческую деятельность в международ­ном имущественном обороте, тем самым отказывается от судебного иммунитета по вытекающим из нее требованиям1. Такой подход действительно последовательно уравнивает государство с другими участниками частноправовых отношений в сфере международных коммерческих связей.

Российское законодательство предполагает принятие специаль­ного закона об иммунитете государства и его собственности (ст. 127 ГК), который и должен урегулировать эти проблемы для Россий­ской Федерации и ее субъектов. Разумеется, такой закон будет

1 См.: Научно-практический комментарий к части первой Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. 2-е изд. М., 1999. С.231—232 (автор раздела — В.П. Звеков); Хлестова И.О. Вопросы иммунитета государства в законо­дательстве и договорной практике Российской Федерации // Проблемы междуна­родного частного права / Под ред. Н.И. Марышевой. М., 2000.

Раздел II

Гражданское правоотношение

распространяться лишь на сферу внешнеэкономической деятель­ности нашего государства и обязывать лишь его органы, а не ино­странные суды.

В некоторых случаях наше государство теперь само отказывается от судебного иммунитета с целью привлечения иностранных инвести­ций. Такую возможность предусматривает, например, ст. 23 Закона о соглашениях о разделе продукции. В ряде двусторонних соглашений о поощрении и взаимной защите капиталовложений, заключенных Российской Федерацией с иностранными государствами, содержится правило о рассмотрении возможных имущественных (гражданско-правовых) споров принимающего государства с иностранным инвес­тором в международном коммерческом арбитраже (третейском суде). В связи с этим и процессуальное законодательство теперь предус­матривает ограничения действия принципа абсолютного судебного имму­нитета государства международным договором РФ или федеральным законом, а также возможность отказа от него в порядке, предусмотрен­ном законом иностранного государства (п. 3 ст. 251 АПК).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *